|
|
|
Автор: andrew lougovtsev@mail.ru Довольно давно слежу за событиями в данном форуме, который, пожалуй, наиболее близок мне по духу. Я обычно по причине лени избегаю многословных постингов, но на сей раз то ли ваша дискуссия, то ли впечатления г-на Винского от пребывания в Гане разбудили во мне воспоминания. Да, конечно, людям, ценящим комфорт (их подавляющее большинство), следует избегать черной Африки. Но есть небольшое количество любителей странствовать по всевозможным пердяевкам и наблюдать реальную жизнь в ее экстремальных проявлениях, которая имеет мало общего с опереточными масайским деревнями в Кении, куда обычно возят богатых туристов в ходе т.н. «сафари», и походом на голубого марлина там же. Для такого рода наблюдений Африка – идеальное место. Тешу себя мыслью как-нибудь проехаться ‘slag-slag-slaggering over Africa’, как писал железный Редьярд, хотя по возвращении возникает странное чувство, поскольку не можешь внятно объяснить, что же именно понравилось. В качестве иллюстрации предлагаю вашему вниманию заметки об одном из посещений упомянутого континента. Они носят обрывочный характер, т.к. было это уже довольно давно, не содержат ценной туристической информации, да и сама местность вряд ли представляет ценность в смысле туризма. Заранее прошу прощения. Итак, Центрально-Африканская Республика. Город Банги, или Большие Бангуи, как его любовно называет местная русская диаспора. Под крылом самолета о чем-то поют отдельно стоящие развесистые деревья, какие-то кусты. Вспоминаю слово ‘саванна’. Командир заходит на посадку, пролетает начало полосы и храбро бросает воздушное судно вниз. Удар. ТУшка козлит по взлетке и, видимо, машет крыльями, т.к. пейзаж в иллюминаторе то появляется, то исчезает. Из открывшихся багажных ящиков на голову падает всякая дрянь. Восприятие удивительно обострено, потому что всю дорогу из Каира мы пробуем виски, закупленный впрок в разгар рамадана у жулика из дьюти-фри, и каждый из пассажиров по прилету имеет около 1 кг в активе. Открываем люк, я высовываю голову и вдыхаю воздух. Пахнет сыростью и жареным чесноком. С шиком подкатывают негры на пожарной машине удивительной модели, вроде той, что фигурировала в мультфильме по стихотворению Корнея Чуковского, когда тушили неожиданно загоревшееся море. Колеса заливают водой, пар поднимается до небес, негры радуются и машут мне руками. Замечаю спешащий к нам Галлопер с эмиратскими номерами, и по спущенной стремянке первыми поднимаются не пограничники, и даже не таможенники, а трое одичавших в местных условиях хохлов. "Пацаны, вы откуда, с Москвы? Ух ты! А мы с Кировоградчины. Что это за сигареты? «Золотая Ява»? Ух ты! А можно! А хлебца черного у вас не найдется?" - Парни живут здесь уже полгода, бомбят по всей Африке на малой авиации и ругают страну на чем свет стоит. Не зная местных порядков, от греха подальше выпроваживаю их. Прилет большой железной птицы вызывает заметный ажиотаж, и со всех сторон начинают подтягиваться группы любопытных. На борту появляется инспектор по летной безопасности, маленький, корявый негрила с красным глазами. Задумчиво листает судовую документацию, задает вопросы на невнятном французском. Весь его вид, а также распространяемый им запах, говорит о том, что он охренел от пьянства. Закрываем самолет, хотим оставить стремянку снаружи, но инспектор, объясняет, что ночью ее непременно сопрут, и предлагает организовать охрану. На летном поле видим картину посадки на местный рейс. Негры в белых балахонах загружаются в Ил-18 с курами в клетках, корзинами с какими-то плодами и прочей дребеденью. Один тащит на веревке козу. Опаздавший пассажир ломится без билета, мол, денег нет, а лететь надо: племяш в Бамбари женится. Пацаны потом соберут, отдадут. В ответ на возражения, что так не положено, нужен билет, начинает орать как потерпевший: вот так белые твари чмырят меня в моей стране. Аэропорт окружен бараками, в которых раньше размещался французский иностранный легион, введенный после того, как у знаменитого императора-людоеда Бокассо сорвало крышу, и он возомнил себя Наполеоном, а страну объявил империей. Помимо этого он в основном известен тем, что в оздоровительных целях (омолаживался) съел более 200 школьников и учащихся ПТУ, а во время своей инаугурации просадил более 20.000.000 долларов, сумму, превышавшую годовой ВНП ЦАРа того времени. Сейчас в этих бараках живут египтяне из ООНовского контингента, призванные обеспечить свободное волеизъявление во время выборов нового президента Жана-Феликса Патиссо, и страшно скучают. Центральная улица Бангуевки начинается у аэропорта и носит гордое название Авеню Жискар Д’Эстен. Она представляет собой ни что иное, как взлетную полосу, отрезанную от аэропорта забором. При французах взлетных полос было две, негры решили, что обойдутся одной, и устроили из оставшейся что-то вроде Елисейских полей. По бокам среди пальм располагаются живописные хибары, украшенные рекламой чая Липтон, Кока-Колы и колес Мишлен. Некоторые из бетонных плит – по архитектуре напоминают гаражи, другие из жести и шифера. Самый экономичный, видимо, вариант – четыре пальмовых столба, вкопанных в землю, циновки и какая-то труха, наваленная сверху. Около них копошатся бангуйские обыватели, в красной пыли гуляют куры, поросята и прочая домашняя живность, жизнь бьет ключом. Вдоль дороги стоят оборванцы и продают откровенную шнягу, как-то: ржавые шпингалеты, куски фанеры, обрезки труб, примитивные изделия народных промыслов. Единственная полезная вещь – ананасы. Американские деньги отвергаются с негодованием. Удивляет, что весь народ атлетически сложен, с рельефной мускулатурой, как будто все свободное время они проводят в тренажерном зале. В моде рубашки навыпуск ослепительных цветов, хотел купить себе такую же, но, говорят, ее надо замачивать в уксусе. Наш кортеж сопровождают неодобрительные взгляды. Обращаю внимание, что негры встречаются здесь нескольких разновидностей: есть коричневые, есть черные, как уголь, есть цветом похожие на нечищенный кирзовый сапог. По дороге попадаются круговые развязки, диаметром метров пять, что сильно замедляет движение. В центре одной из них возвышается странный монумент, состоящий из цилиндра и трех каменных яиц водруженных на его вершину. Эта площадь в местном фольклоре носит имя украинского летчика-аса Жлобенко, т.к. он в пьяном виде три раза сносил это сооружение. Деловая часть города, включая президентский дворец, напоминает школы и детские сады брежневской постройки. Самое высокое здание – пятиэтажный серый куб русского посольства, возведенный в те романтические времена, когда Брежнев и Бокассо целовались взасос. Вокруг колючая проволока и камеры наблюдения. Презжаем район довольно приличных вилл. В стране, в общем, есть что украсть (главное – алмазы, самый важный человек – министр геологии), и некоторые этим явно пользуются. Вот мы и дома.. Около монументальных ворот сидят на корточках двое негров и ковыряют в носу: секьюрити. Живем на вилле у русских ребят. Раньше здесь располагалось британское консульство, но когда начались беспорядки, бриты трусливо свинтили. Сад, тропическая растительность, черный повар Альфонс готовит курицу. Вся остальная еда в герметичной упаковке, французского производства. Обстановка с претензией на роскошь, но все несколько обшарпанное. Огромный балкон выходит на речку Убанги (правый приток Конго), на той стороне – Демократическая Республика Конго, где случаются вечные геморрои. Курим, пьем виски, ведем неторопливые беседы, которые неумолимо сползают к расистской тематике. На конголезской стороне стучат автоматные выстрелы, в темноте видны вспышки трассеров: черные братья стреляют друг в друга. На ночь окна закрываются ставнями, чтобы не залетела случайная пуля. Центрального водоснабжения нет, водопровод известной индийской конструкции, когда бак размещается на крыше. Вода течет еле-еле, детоловое мыло. Мне радостно сообщают, что есть маза подцепить шистосомиаз прямо под душем, я не верю. Вообще народ очень озабочен здоровьем, хотя малярия болезнью не считается: ей болеют все. Если не повезет, можно надолго стать клиентом Института паразитологии и тропической медицины им. г-на Марциновского. Особенно прискорбная ситуация в смысле дам. Белых женщин на весь город пару десятков, и за ними скачет все белое мужское население и половина черного. От черной же женщины можно получить массу малоизученных микробов. Иногда, разумеется, происходят срывы. Ребята рассказывают, как они недавно оскоромились и наутро с досады меняли воду в бассейне, в котором купались местные нимфы. Восхищаюсь, как они разговаривают с неграми – терпеливо и благожелательно, как с детьми или сумасшедшими, даже в тот момент, когда те приходят требовать зарплату 15 числа, хотя прекрасно знают, что день зарплаты – 25е. Объяснение – кончились деньги. Осматриваем местность. Центр культурной жизни – гостиница Софитель, стоящая прямо на берегу Убанги, мощной желтой реки с быстрым течением, по масштабам сравнимой с Волгой. Рядом и с ЦАРской, и с конголезской стороны русло перегорожено чем-то вроде волнолома, в конце которого находится пулеметный дзот. Попытка сфотографировать этот объект вызывает попытку отобрать фотоаппарат со стороны здоровенного негрилы в камуфляже и малиновом берете, вооруженного АК-74. Он отказывается от своих претензий только после долгих переговоров, согласившись на сигарету в качестве компенсации. Здание гостиницы, построенное, конечно, французами, выглядит пафосно на окружающем фоне, но после ухода последних постепенно приходит в упадок. И в фасаде и в интерьере чувствуется та же эстетика распада. В лобби мне назойливо пытаются впарить сувениры – ЦАРские блокбастеры, на выбор: либо гигантского бегемота с цилиндром на голове, выточенного из целикового пня, либо картину из крыльев бабочек. Раздасадованная продавщица нервно чешет голову шариковой ручкой, как раз тем концом, откуда торчит стержень. За гостиницей, на террасе, омываемой рекой, растет баобаб, под ним располагается маленький бассейн и расставлены плетеные столики в стиле парижских брассери. Здесь вечером играет рояль и собирается местный бомонд – пара бельгийцев и черные люди в смокингах и вечерних платьях. То-то было смеху, когда, взбодрившись спиртным, русские летчики в семейных трусах стали прыгать в этот бассейн, поднимая огромные волны. Идем дальше. По дороге наблюдаю сцену: негр, красивший стену на уровне, приблизительно третьего этажа, неожиданно падает из накренившейся люльки. Он корчится, из носа идет кровь – человек явно не в форме. Его окружает толпа соплеменников, они смеются, держась за животы, и показывают на него пальцем. Что, спрашиваю, господа негры, смешного? Он такой неловкий, отвечают. Итальянская пиццерия, держат две безумные итальянки – мама с дочкой. Есть можно только там, да еще в некоторых ливанских ресторанах. Ливанцы питаются вкусно, они здесь мафия, т.к. есть примета: где алмазы – там ищи ливанцев. Правда, в Якутске она почему-то не срабатывает. Конфликт. Пытаемся сесть в припаркованную машину, привязывается черный человек, утверждая, что пока нас не было, он эту машину охранял, а каждый труд должен быть оплачен. Засовывает свою грязную ногу в салон, не дает закрыть дверь. Дело заканчивается оплеухой. Он делает боксерские движения в моем направлении, прохожие разворачиваются к нам. Отъежаем, аборигены стучат по багажнику, гримасничают и делают неприличные жесты, но тщетно: колдовство белого человека сильнее. По дороге вместе с укорами за несдержанность слышу рассказ, как негр вымогал деньги, угрожая бросить на лобовое стекло пригоршню говна. Ночная жизнь. Представлена ночным клубом Сонго’О, названным в соответствии с самоназванием титульной нации. Единственное место где видел разливное пиво, с алкоголем вообще труба – бутылка Рэд Лейбл около 70 долларов. Вентилятор под потолком, столы, как в кафе «Минутка». Подсаживаются две прелестницы, мило улыбаются и сообщают, что их услуги будут стоить 6000 франков СФА (кажется), что меньше 10 долларов. Красивые лица, одеты не без кокетства, но на ноге одной из них замечаю что-то вроде трофической язвы. Есть еще район злачных заведений, оставшийся, как и все хорошее, от французов – Киломэтр Санк. Тусовка, в основном, те же арабы. Основные туристические объекты (правда нет туристов): самое якобы большое в мире стадо слонов, которое прячется где-то в глубине страны; поселение пигмеев, к которым без автомата Калашникова лучше не наведываться – суки пигмеи просто рвут все из рук (хотя никто точно не знает, т.к. там давно никто не был); крокодилий пруд – выдают бабая, он забрасывает в этот пруд курицу на веревке и тянет, из пруда выскакивает крокодил. В общем, как в Таиланде, только натюрель. Ну вот и все, пора и честь знать. Если кто дочитал до конца, спасибо. Вся информация 1997-2003 принадлежит © Винский Сергей. Все права защищены законом об Авторском праве.
При копировании, использовании, перепечатке - ссылка www.awd.ru обязательна! 
|